Расставания с властью

Расставания с властью

(деятельная до последнего)

Императрица прекрасно осознавала свой возраст. В феврале 1794 года она писала Гриму: «…9 февраля, в четверг, исполнилось 50 лет с тех пор, как я с матушкой приехала в Россию… Да, я думаю, что здесь, в Петербурге, едва ли найдется десять человек, которые бы помнили мой приезд. Во-первых, слепой, дряхлый Бецкой: он сильно заговаривается и все спрашивает у молодых людей, знали ли они Петра I. Потом 78-летняя графиня Матюшкина, вчера танцевавшая на свадьбах. Потом Нарышкин, который был тогда камер-юнкер, и его жена. Далее его брат обер-шталмейстер, но он не сознается в этом, чтоб не казаться старым. Потом обер-камергер Шувалов, который по дряхлости уже не может выезжать из дому, и, наконец, старуха моя горничная, которая уже ничего не помнит. Вот каковы мои современники! Это очень странно — все остальные годились бы мне в дети и внуки. Вот какая я старуха! Есть семьи, где я знаю уже пятое и шестое поколение. Это все доказывает, как я стара; самый рассказ мой, может быть, свидетельствует то же самое, но как же быть? И все-таки я до безумия, как пятилетний ребенок, люблю смотреть, как играют в жмурки и во всякие детские игры».

Видимо, именно эта молодость души позволяла Екатерине до последнего сохранять и рассудок, и работоспособность. Однако время брало свое, здоровье императрицы постепенно сдавало. Она страдала от язв на ногах, с трудом поднималась по лестнице, и вельможи, принимавшие ее в своих домах, устраивали вместо ступеней специальные помосты. Все чаще приходилось государыне вспоминать о смерти — один за другим умирали близкие или просто знакомые люди, многие из которых были помоложе ее.

За великой императрицей смерть пришла ноябрьским утром 1796 года. В тот день она, как обычно, встала в шесть утра, выпила кофе и отправилась работать в свой кабинет. В девять, как и всегда, она поднялась из-за стола и прошла в гардеробную. Обычно ей хватало для туалета десяти минут, так что камердинер Захар Зотов не на шутку забеспокоился, поняв, что государыня не выходит уже с полчаса. Он заглянул в гардеробную и увидел Екатерину лежащей на полу без сознания.

Придворный доктор Роджерсон пустил императрице кровь, но из вены на руке вылилось лишь несколько густых темных капель. Все попытки привести Екатерину в сознание успеха не принесли, родные послали за духовником. Алексей Орлов решил, что пришла пора известить о происходящем Павла, находившегося в своем имении в Гатчине. Около девяти вечера Павел с женой прибыли в Зимний дворец, где их встречали старшие сыновья Александр и Константин.

Императрица умирала долго и тяжело. Встав на колени, Павел с супругой целовали Екатерине руки, прося благословения, но она не приходила в себя. После бессонной ночи, когда стало ясно, что надежды не остается, Павел велел Безбородко и Самойлову собрать и опечатать бумаги императрицы и подготовить манифест о его восшествии на престол. Агония Екатерины продолжалась до десяти вечера следующего дня. «Казалось, что смерть, пресекши жизнь сей Великой Государыни и нанеся своим ударом конец и великим делам, оставила тело в объятиях сладкого сна. Приятность и величество возвратились опять в черты лица и представили еще царицу, которая славою своего царствования наполняла всю вселенную. Сын ее и Наследник, наклоняя голову пред телом, вышел, заливаясь слезами, в другую комнату. Спальная комната в мгновение ока наполнилась воплем женщин, служивших Екатерине…», -так описывал кончину Екатерины Федор Растопчин.

Так окончились жизнь и царствование великой правительницы, которая прекрасно осознавала свои заслуги, но демонстративно отказывалась от титула «великой», предпочитая называть себя «сносной императрицей». Так завершилась целая эпоха в истории России, которую позднее историки назвали ее «золотым веком».

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.