От послушания — к бунту

От послушания - к бунту

(интриги новых фаворитов)

Петр II с легкой руки своего тестя Меншикова издал целый ряд указов. Два манифеста были призваны настроить население в пользу нового монарха. Крепостным прощались давние недоимки, а сосланных на каторгу за неуплату налогов ждала амнистия. Был отменен и так называемый «поворотный налог» — подать с каждого прибывшего воза. 37,5%-ная пошлина на вывоз за границу пеньки и пряжи была снижена до 5%. Другим манифестом Меншиков постарался задобрить своих коллег и соперников по политической борьбе. Согласно этому указу, князьям Ивану Трубецкому, Василию Долгорукову и Бурхарду Миниху давалось звание генерал фельдмарашалов, а последнему еще и титул графа. Сам же Меншиков становился генералиссимусом и главнокомандующим всей русской армии.

Но Меншиков перегнул палку и помимо дел государственных начал было контролировать личные дела молодого императора. Однажды Петр послал с придворным девять тысяч рублей своей любимой сестре Наталье. Придворного встретил Меншиков и забрал деньги со словами: «Государь слишком молод и не знает, как употреблять деньги». Возмущению Петра II не было предела. В гневе он кричал на Меншикова: «Как вы смели помешать моему придворному исполнить мой приказ?». «Наша казна истощена, — отвечал тот, — государство нуждается, и я намерен дать этим деньгам более полезное назначение. Впрочем, если вашему величеству угодно, я не только возвращу эти деньги, но дам вам из своих денег целый миллион». В ответ на такую дерзость Петр топнул ногой: «Я император, надобно мне повиноваться!» Петр перестал церемониться с Меншиковым, как раньше. Однажды он пренебрежительно обошелся с невестой, а когда светлейший попробовал отчитать царя, ответил: «Я в душе люблю ее, но ласки излишни, я не имею намерений жениться ранее 25 лет».

Однако на отношение Петра к генералиссимусу повлияли также князья Долгоруковы, а возможно — и цесаревна Елизавета, которую с возвышением Меншикова перестали жаловать. Так случилось, что летом 1727 года светлейший тяжело заболел (него открылись первые признаки туберкулеза) и пролежал в постели больше месяца, невольно выпустив ситуацию из-под контроля, тем временем «доброжелатели», подсунув императору документы об аресте и допросах царевича Алексея. Реакция пылкого подростка была весьма предсказуемой. При первом же удобном поводе он приказал Верховному Тайному Совету вывезти все свои вещи из дома светлейшего и отправился жить в Петергофский дворец. В дополнение к этому он отдал распоряжение, по которому казенные деньги не могли выдаваться никому без личной подписи государя.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.