Две даты смерти

Две даты смерти

Две даты смерти

(исторический парадокс)

Заговор против Петра III начал зарождаться еще при жизни Елизаветы Петровны. Если верить запискам Екатерины, сама императрица задумывалась над тем, чтобы отстранить племянника от престола и сделать наследником внука Павла при регентстве его матери. На самом деле Елизавета ничего не стала менять, оставив престол Петру.

Гвардия давно знала о нелюбви к ней нового императора, и была готова совершить переворот в пользу Екатерины еще при его воцарении. Великая княгиня давно установила крепкие и надежные связи с гвардейцами. Один из них, Григорий Орлов, был ее любовником, и она ждала от него ребенка. В апреле, когда должен был родиться внебрачный сын Екатерины, по Петербургу поползли слухи о том, что Петр Федорович собирается развестись с женой и отправить ее в монастырь, а то и в тюрьму. Было решено осуществить переворот, когда Петр будет готов выступить войной на Данию. От этой войны его отговаривали все, включая дядю Георга Гольштейнского и облагодетельствованного императором генерала Миниха. Но Петр был неумолим. С упрямой беспечностью он реагировал и на слухи о готовящемся перевороте и не понимал серьезности своего положения. Он доверял своим близким!

Выступить в поход на Данию Петр Федорович планировал сразу после празднования своих именин. Праздник планировалось отметить в Петергофе. Его устроением, по традиции, занималась Екатерина. Она должна была встретить в Петергофе Петра, который ехал туда из летней резиденции в Ораниенбауме. Но по прибытии император обнаружил, что супруги на месте почему-то нет. Вскоре выяснилось, что Екатерина рано утром бежала в Петербург в карете своего фаворита Орлова. Петр Федорович был в полной растерянности. Он послал в столицу своих разведчиков и стал ждать точных данных о том, что там происходит, теряя драгоценное время. А происходило вот что. Его жена принимала присягу на верность от гвардии, Сената, Синода и населения Петербурга.

Гвардия, присягнувшая Екатерине, выступила в сторону Петергофа. Старый вояка Миних, находившийся подле императора, советовал ему срочно выехать в Кронштадт и оказать сопротивление заговорщикам, опираясь на флот и верную ему армию, размещенную в Восточной Пруссии. Петр колебался. Время ушло. Кронштадт уже успел присягнуть Екатерине. Павший духом император отказался от каких-либо решительных действий и вернулся в Ораниенбаум, где и подписал отречение от престола. В сопровождении караула отрекшегося государя препроводили в загородную резиденцию в Ропше. Там он находился под арестом. Охраняли бывшего императора несколько гвардейцев с Орловым во главе. Елизавету Воронцову, которая хотела сопровождать Петра, в Ропшу не пустили. Позже Екатерина рассказывала в письме Понятовскому, что супруг просил у нее «свою любовницу, собаку, негра и скрипку», но она послала ему «только три последние вещи».

Вскоре после приезда в Ропшу Петр III скончался. Как это произошло, доподлинно неизвестно. Есть данные о том, что на фоне нервного перенапряжения Петр Федорович заболел еще по возвращении в Ораниенбаум. Ему было так плохо, что он даже позвал за священником из местной православной церкви. По официальной версии, у низложенного царя начались геморроидальные колики. В период ареста болезнь обострилась, так как Петр усердно заливал боль от предательства вином. Особенно невероятным ему казалось то, что среди предателей был граф Кирилла Разумовский. Петр любил гетмана, часто и с удовольствием бывал у него в доме, и ему казалось, что тот отвечает ему взаимными чувствами и верностью. Обильная выпивка быстро привела Петра к смерти. Вскрытие, проведенное по приказу Екатерины, показалось, что у Петра Федоровича были выраженная дисфункция сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии (кровоизлияния в мозг).

Но, конечно же, ходили слухи о том, что Петр Федорович умер не своей смертью. Эта неофициальная версия особенно популярна в исторической художественной литературе. Исследователи, полагающие, что Петр был убит, основываются на письмах Алексея Орлова к Екатерине. До нас дошло два письма гвардейца из Ропши. В одном из них Орлов сообщает: «Урод наш очень занемог, и схватила ево нечаеная колика, и я опасен, штоб он севоднишную ночь не умер, а болше опасаюсь чтоб не ожил». И еще примечательная фраза: «Боюсь гнева вашего величества, штоб вы чего на нас неистоваго подумать не изволили и штоб мы не были притчиною смерти злодея вашего… он сам теперь так болен, што не думаю, штоб он дожил до вечера и почти совсем уже в беспамятстве, о чем и вся команда здешняя знает и молит бога, штоб он скорей с наших рук убрался».

Между тем, граф Федор Васильевич Растопчин, служивший при дворе Екатерины, а затем Павла, утверждал, что существовало еще одно, третье письмо.

В нем Орлов якобы каялся перед императрицей, описывая убийство императора: «Матушка, его нет на свете, но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя. Но, государыня, свершилась беда: мы были пьяны, и он тоже, он заспорил с князь Федором; не успели мы рознять, а его уже не стало». Однако оригиналом этого письма мы не располагаем. Растопчин утверждал, что он успел снять с него копию, после чего послание было уничтожено сыном Екатерины, императором Павлом. Однако многие исследователи уверены в том, что это – простая фальшивка, сочиненная с целью какой-то интриги самим Растопчиным, оригинала же письма никогда не существовало. Также историки считают, что с политической точки зрения Екатерине было невыгодно убивать супруга. Граф Никита Иванович Панин рассказывал, что, когда императрице сообщили о смерти мужа, она залилась слезами и молвила: «Слава моя погибла! Никогда потомство не простит мне этого невольного преступления».

Как это часто бывает, загадочна гибель императора породила множество легенд с излюбленным народным мотивом: мол, добрый царь Петр не умер, а чудом остался жив, и скоро придет освобождать свой народ. Этими легендами в свое время воспользовалось множество самозванцев, выдававших себя за уцелевшего Петра Федоровича. Самым известным из них был предводитель крестьянского бунта, подавленного Екатериной, Емельян Пугачев.

Прусский король Фридрих II после смерти своего горячего поклонника сказал: «Бедный император хотел подражать Петру I, но у него не было его гения». Французский писатель и историк Клод Карломан Рюльер, находившийся в период екатерининского переворота в России, позже написал: «Петр III клонился к своему падению поступками в основании своем добрыми; они были ему гибельны по его безвременной торопливости и впоследствии совершены с успехом и славою его супругою». А герцог Курляндский Эрнст Иоганн Бирон с высоты своего опыта заметил однажды: «Если б Петр III вешал, рубил головы и колесовал, он остался бы императором».

Читайте также:

You may also like...