Странная семья

Странная семья

Странная семья

(брак ради наследника)

Когда принцесса Ангальт-Цербстская только приехала в Петербург, молодые люди сдружились. Несмотря даже на искренние рассказы Петра о своих вечных влюбленностях, которые очень смущали его невесту. Оба были очень молоды, оба попали на чужбину и, к счастью обоих, могли свободно болтать на родном немецком языке.

Дальнейшее общение привело к взаимной неприязни. Екатерина презирала увлечения Петра, он платил ей искренней нелюбовью. Конечно же, в обязанности многих слуг молодого двора входили регулярные отчеты о жизни великокняжеской четы перед императрицей. И происходящее мало нравилось Елизавете. Но особенно ее не устраивало то, что прошел уже год после свадьбы, ау молодых не было детей, Екатерина даже не беременела. В отчаянии Елизавета поручила своей двоюродной сестре Марии Семеновне Чоглоковой и ее мужу поселиться в доме великого князя в Ораниенбауме и заняться воспитанием нерадивой супружеской пары. Чоглоковым было поручено исправить некоторые непристойные и ребяческие привычки его императорского высочества. Петра надо было отучить выливать за столом содержимое стакана на головы прислуги, говорить грубости и неприличные шутки придворным и даже иностранцам, допущенным ко двору, публично гримасничать и «коверкаться всем телом».

Петр, несмотря на всю свою влюбчивость, не уделял должного внимания жене. Да и она не стремилась исправить ситуацию. Между тем, наследник влюблялся то в одну, то в другую придворную даму. Причем ему нравились совершенно разные женщины – от красавиц до откровенных дурнушек. Поэтому Екатерине надлежало побуждать, чтобы «она со своим супругом со всеудобовы мышленным добрым и приветливым поступком, его нраву угождением, уступлением, любовию, приятностью и горячестию обходилась и генерально все то употребляла, чем бы сердце его императорского высочества совершенно к себе привлещи, каким бы образом с ним в постоянном добром согласии жить».

Воспитательные меры» не принесли результата. Отношения в молодой семье по-прежнему не ладились. Только в 1754 году у четы, наконец, родился первенец – Павел. Ходили упорные слухи, что настоящим отцом Павла был не Петр, – но великий князь признавал ребенка своим, так же, как и дочь Анну, родившуюся в 1757 г. (малышка умерла от оспы в двухлетнем возрасте).

Супруги, выполнив свой долг перед российским престолом, все больше отдалялись друг от друга. Хотя великий князь, судя по воспоминаниям его жены, продолжал питать к ней совершенно необъяснимое доверие.

В этот период Петра III постигла настоящая любовь, которая, в отличие от предыдущих интрижек, продлилась до самой его смерти. Ее звали Елизавета Романовна Воронцова. Она приходилась родной сестрой Екатерине Романовне Дашковой – подруге великой княгини – и служила фрейлиной при молодом дворе. Елизавета была на целых 11 лет младше Петра. Современники описывали ее как крупную девушку с грубоватыми манерами и некрасивым лицом, изъеденным оспой, больше похожую на трактирную служанку, чем на графиню. Впрочем, великого князя она покорила скорее не внешностью, а характером. Нравом Елизавета была похожа на самого Петра: такая же непосредственная до неприличия, остроумная до язвительности и прямодушная. В то же время близкие очень ценили ее за доброту, искренность и бескорыстие (думается, что именно поэтому и родные братья нежно любили дурнушку Елизавету, а не умную и утонченную красавицу Дашкову).

В 1757 году появился любовник и у великой княгини. Екатерина отдала свое сердце польскому графу Станиславу Понятовскому, который в то время служил в Петербурге секретарем английского посольства. Петр Федорович предложил супруге не обманывать друг друга и между двумя парами установились приятельские отношения. Несколько раз они даже устраивали ужин на четверых, в конце которого Петр брал под руку свою Елизавету и оставлял жену с любовником наедине, бросив на прощанье: «Итак, мои дети, я вам больше не нужен, я думаю».

Читайте также:

You may also like...