Тихий ночной переворот

Тихий ночной переворот

Тихий ночной переворот

(восшествие на престол)

После смерти Анны Иоанновны в октябре 1740 года наследником был объявлен Иоанн VI. Первоначально регентом при младенце-императоре был Бирон. Но придворные быстро позаботились о его свержении и сделали регентшей Анну Леопольдовну. Тем самым они, можно сказать, невольно проложили дорогу к трону для Елизаветы Петровны.

Анна Леопольдовна, в отличие от своей тетки, умершей императрицы, и ее фаворита Бирона, не могла соперничать с Елизаветой. Она была слишком безобидной для большой политики, слишком наивной и доброй. А про ее супруга и вовсе говорили, что он «ни рыба, ни мясо». Навести порядок при дворе и пресечь интриги было некому. Об этом как нельзя более удачно свидетельствует история елизаветинского переворота.

О том, что в окружении малолетнего императора зреет заговор, было известно почти всей Европе, но не Анне Леопольдовне. Заговорщики действовали грубо и порой даже глупо. Но брауншвейгское семейство не умело защитить себя и своих детей. Весной 1741 г. регентша Анна Леопольдовна получило послание из Англии, в котором напрямую писалось о заговоре. Назывались и его главные участники – Елизавета, ее доктор-француз Лесток, французский посланник Шетарди и шведский дипломат Нолькен. Прочтем кусочек этого письма: «В секретной комиссии шведского сейма решено немедленно стянуть войска, расположенные в Финляндии, усилить их из Швеции… Франция для поддержки этих замыслов обязалась выплатить два миллиона крон. На эти предприятия комиссия ободрена и подвигнута известием, полученным от шведского посла в Санкт-Петербурге Нолькена, будто в России образовалась большая партия, готовая взяться за оружие для возведения на престол великой княжны Елизаветы Петровны… Нолькен также пишет, что весь этот план задуман и окончательно улажен между ним и агентами великой княжны и при помощи французского посла маркиза дела Шетарди, что все переговоры между ними и великой княжной велись через француза-хирурга, состоящего при ней с самого детства».

Любой правитель, получив такое письмо, немедленно арестовал бы предполагаемых заговорщиков и, пустив в ход пытки, вывел их на чистую воду. Что же сделала Анна Леопольдовна? Она рассказала о полученном доносе самой Елизавете! Пожурила ее по-родственному и пригрозила арестовать Лестока. Что оставалось после этого цесаревне? Она ведь давно не была наивной девочкой, прекрасно понимала, что сегодня ее отчитали, а завтра могут и остричь. Стоило ли колебаться в выборе между троном и монастырем…

Цесаревне явно повезло. Ее предшественники, не подозревая того, сами подготовили почву для царствования Елизаветы. При дворах обеих Анн правили немцы. Они занимали практически все главные посты в государстве. Причем иноземцы держались за власть крепко, не останавливаясь перед наказаниями строптивых подданных. Как выразился историк Сергей Соловьев, «чувствовалось иго с Запада, более тяжкое, чем прежнее иго с Востока». Больше десяти лет русское дворянство мирилось с этим игом, но терпенье иссякало. Ушедшее в прошлое царствование Петра I невольно идеализировалось, казалось хоть и жестким, но справедливым. К тому же оно было своим, родным, русским. А кто мог стать продолжателем петровских начинаний, как не его возлюбленная дочь? Превознося Петра, общество превозносило и Елизавету.

Этими настроениями и воспользовались иностранные дипломаты – швед Нолькен и француз Шетарди.

Заговорщики ждали случая. Существует легенда, будто вице-канцлер Михаил Головкин советовал Анне Леопольдовне объявить себя императрицей и даже составил об этом манифест. Однако конверт с текстом документа курьер доставил не регентше, а прямиком в руки Елизавете Петровне. В довершение всего 24 ноября 1741 года цесаревне пришло известие о том, что наиболее преданных ей гвардейцев скоро пошлют в Выборг, воевать со шведами, подальше от «солдатской кумы».

Полдня Елизавета (которая, была человеком очень, по-московски, набожным) простояла на коленях перед образом Спасителя. Цесаревна решилась. Возможно, именно тогда, в своих горячих молитвах, она дала обет не подписывать смертных приговоров, если взойдет на престол. И надо отдать ей должное, слово это она сдержала.

Ночью 25 ноября 1741 года Елизавета надела на себя кирасу и в сопровождении приближенных явилась в гренадерскую роту Преображенского полка с призывом: «Ребята! Вы знаете, чья я дочь, ступайте за мною! Как вы служили отцу моему, так и мне послужите верностью вашей!» «Ребята» с готовностью двинулись за санями цесаревны к Зимнему дворцу. Сопровождали цесаревну и ее верные придворные Петр Шувалов, Михаил Воронцов, Алексей Разумовский.

Недалеко от дворца сани остановились, и императрица повела гвардейцев за собой. Идти по снежным сугробам было тяжело, крепкие гвардейцы подхватили цесаревну на руки и буквально внесли в ее новый дворец. Отчаянные вояки были готовы перебить всех немцев при дворе. Но Елизавета запретила им проливать кровь. Несколько отрядов были посланы арестовать генерал фельдмаршала Миниха, вице-канцлера Головкина, главу кабинета министров Остермана и обергофмаршала Левенвольде. (Все они были приговорены к смертной казни, но помилованы Елизаветой и отправлены в ссылку в Сибирь. Остерман вскоре умер, а Миних благополучно пережил изгнание, обучая деревенских детишек математике, и вернулся ко двору при Екатерине II.).

Сама Елизавета, по одной из версий, отправилась с гвардейцами в Зимний дворец – брать под стражу крохотного императора и его родителей. По другой версии, эта миссия тоже была возложена на военных, а цесаревна ждала внизу, у входа. Ни Анна Леопольдовна, ни ее супруг, не оказывали никакого сопротивления гвардейцам. Они послушно встали с постелей, оделись и покинули дворец. Переворот произошел на редкость тихо, не было пролито ни капли крови, к утру все завершилось.

Читайте также:

You may also like...